В американском журнале "Сенчури мэгэзин" за 1913 год я прочел: "Японский ребенок живет, не имея каких-либо правил и ограничений. Он расцветает, как дикая роза на солнечной стороне улицы". Я показал журнал знакомому японцу, служащему торговой фирмы. Он с сожалением вздохнул и сказал:
— Такого беззаботного детства мне испытать не пришлось. Тем более оно недоступно моему сыну. "Экзаменационный ад" становится все страшней.
— Но вашему сыну только четыре года, — возразил я. — До первых экзаменов — добрый десяток лет!
— Ничего подобного. — Приятель сокрушенно махнул рукой. — Свой первый экзамен сын держит завтра. И я очень волнуюсь за его исход.
Четырехлетнему сынишке моего знакомого предстоял экзамен... в детский сад. В привилегированный детский сад. Из него проще поступить в привилегированную школу. А оттуда — в привилегированный университет: Токийский, Киотский, Хитоцубаси...
На 36 мест в детском саду претендовали 660 детей. Требовался отбор, то есть экзамен. Чтобы подготовиться к нему, дети ходили на специальные курсы. Родители платили за курсы почти 220 тысяч иен в месяц — чуть меньше, чем японская средняя заработная плата. Если уж искать сравнение в мире ботаники, то нынешнего японского ребенка нужно приравнивать не к дикой розе, а разве что к "бонсаю" — деревцу, выводимому в цветочном горшке. Беспрестанным подрезанием и подвязкой ветвей, постоянной заменой в горшке земли японцы придают "бонсаю" желательную форму.
Четырехлетний сын служащего торговой фирмы преодолел барьер. На экзамене он пел, танцевал, декламировал стихи и правильно ответил на вопрос, который ему задала экзаменационная комиссия, показав изображение автомобиля без передних колес: "Поедет ли эта машина?"
Родителям мальчика экзаменоваться не пришлось, хотя в иных привилегированных детских садах вслед за детьми перед экзаменаторами предстают отцы и матери. ...
Конкурс при поступлении в начальную школу при Токийском университете или при университете Кэйо составляет обычно 9-12 человек на место. В школах при других престижных университетах — не намного ниже. ...
Учебный год в японской школе — самый, наверное, длинный в мире: 240 дней. И, несмотря на это, преподаватели задают на дом столько, что старшеклассники вынуждены сидеть над учебниками в дополнение к школьным урокам еще пять-шесть часов в день. Увильнуть невозможно. Бдительные родительницы, охваченные маниакальным стремлением определить своих детей в университеты, непременно престижные, не позволят чадам подняться из-за стола, пока вся домашняя работа не окажется выполненной.
