Во всем, с точки зрения Ивана Васильевича, была прекрасна его работа как адепта богини исцеления Психотерапии. Здесь учишься жизни на шкуре собственных пациентов. Здесь же и постигаешь тонкости межличностных отношений. Мир становится здоровее и продуктивнее, в конце концов. Жизнь пациента птицей Феникс восстает из пепла - что может быть отрадней для сердца пытливого практика?
Однако для Валюши, жены пытливого практика, отрадней для сердца были зеленые американские доллары и братья их меньшие - недостойные рубли. И чем дальше, тем отрадней.
Иван Васильевич уже давно перестал заикаться о правоте или неправоте сторон по данному вопросу.
Во-первых, это был действительный, невыдуманный прокол в его каждодневных исследованиях мутных глубин разума. Энные количества зеленых и американских далеко не всегда сопровождали благодарности пациентов, у которых частенько также не было этого богатства.
Во-вторых, Иван Васильевич никак не мог отрицать, что кушать ему хочется несмотря ни на какие победы по работе.
В-третьих, теща уже много раз благонравно, но настойчиво намекала, что хорошо бы ей пожить, наконец, одной. Разве семьям не лучше жить по-отдельности?
В-четвертых, в-пятых...
Черт, это и правда было проблемой, что тяжеленным мифическим циклопом все больше и больше залезала на спину Ивана Васильевича.
Сейчас перед Иваном Васильевичем висел отпуск, требовавший тех же презренных рублей. А потому в качестве следующего пациента он выбрал не несчастную девушку, что потеряла свою очередную единственную любовь, а преуспевающего бизнесмена Колесникова, владельца сети кофеен, которому незнамо зачем тоже потребовался психотерапевт.
Колесников был приглашен, подъехал на следующее утро в роскошном черном кабриолете с охранником. С охранником же, детиной в черной без надписей форме, он и вошел в кабинет. По настойчивой просьбе Ивана Васильевича неприветливую детину оставили за дверью.
Вопреки ожиданиям, Колесников оказался мужиком общительным и дружелюбным.
- Гоша, - представился он с улыбкой, крепко пожал протянутую руку, сел в кресло и, сцепив пальцы на груди замочком, приготовился слушать Ивана Васильевича.
- Уважаемый... Григорий Алексеевич, я готов Вас выслушать, - намекнул ему Иван Васильевич, засмотревшись на клетки пиджака Гоши. Гоша вообще весь был клетчатый - костюм, платочек в кармане, кепи, что он держал в руках. Разве что только не ботинки.
- Ну... да у меня нормально все. Бизнес идет, жена-красавица, мальчишка-сорванец растет. Вам, наверное, виднее, что у меня там за проблемы. Я в этих делах как-то... некомпетентен. Я все по другому профилю.
Иван Васильевич впервые видел такого типа. Сидит вальяжно, в ус не дует о своих проблемах. И чего пришел тогда?
Колесников словно прочитал мысли визави.
- Пацаны сказали - сходи, Гоша, к психотерапевту. Тема нынче модная... Раз к психологу сходил, типа, значит, земной человек, от мира сего. Не чужд, так сказать, своих тараканов в голове. Люди, стало быть потянутся.
Гоша довольно потянулся перед ошарашенным, и потому не отвечавшим Иваном Васильевичем.
- Вот и пришел! Тема интересная, внимание занимает. Хочу вот психотерапию на себе попробовать. Лечите, доктор. Я весь ваш. За деньгами не постою.
Колесников полуулегся на мягком коричневом кресле, чуть не замурчав, как обожравшийся сметаны кот. Сидит и смотрит довольным взглядом на "доктора".
Тут Ивану Васильевичу пришла в голову очень умная мысль.
- А вот что, дражайший, я Вам скажу, - подался он с не менее довольным лицом вперед и назидательно вытянул палец вверх, - Вам психотерапия не поможет. Вот, к примеру, бизнес у Вас разваливается?
- Нет... - потрясенно ответил теперь уже Гоша.
- Кошмары по ночам мучают?
- Да ни дай Боже.
- Любовницу имеете?
Гоша вдруг на мгновение застыл и хлопнул рукой по колену, озарившись:
- Доктор, Вы профессионал! Вот где у меня прокол вышел! Нету! Представляете, нету! Всё! Доктор, лечите меня!
И довольный Гоша пафосно выпростал ему через стол руку, словно предполагал, что у него будут брать кровь из пальца.
Иван Васильевич отпрянул от руки, как от гремучей змеи.
- Нет уж, голубчик! То есть Григорий Алексеевич! Вашу жизнь можно на Выставку Достижений Народного Хозяйства нести! Нечего здесь лечить.
Но не успел Гоша погрустнеть, как Иван Васильевич расплылся в улыбке.
- Но выход есть - я напишу Вам отличную... подробную, жирную справку!.. Просто мясо!.. Ваши друзья обзавидуются. Там будет... - Иван Васильвич повспоминал, - параноидальная шизофрения, алкогольная зависимость, синдром Альцгеймера, склонность к садомазохизму и, если хотите, даже катар верхних дыхательных путей! Как Вам?
- Доктор, ей-богу, Вы профи... И я буду от этого всего лечиться? Сколько я Вам должен?.. - восхищенно протянул, привстав, Гоша.
- Вы сколько угодно сможете показывать эту справку и рассказывать, как тяжело проходит столь необходимое вам лечение.
- Здорово!.. Только... - замялся Гоша, - алкоголизм можно не надо? Жена да пацаны знают, что непьющий я.
- Можно не надо, - утвердил Иван Васильевич кивком.
- Доктор!... Сколько я должен? Кому давать?
- Да подождите Вы! - Ивана Васильевича вдруг стало раздражать такое вольное отношение к деньгам. Дети в Африке, знаете ли, голодают, нищие инвалиды на улице с протянутой рукой дрожат, а он тут - кому давать...
- Я рассчитываю оплату по тарифу, а Вы деньги готовы на ветер бросить, - Он достал калькулятор и стал набирать на нем цифры, одновременно открывая вслепую ящик стола, где лежали бланки справок.
Гоша вдруг запротивился недовольным тоном:
- Доктор, я не плачу по тарифам. Пяти тысяч баксов хватит?
Рука Ивана Васильевича дернулась и нечаянно обнулила с трудом высчитанную сумму. Сумма была в десятки раз меньше названной.
Изо рта Ивана Васильевича вырвалась фраза, которую он не хотел произносить, но и не смог остановить:
- Это много!..
- Доктор, что с вами, ей-богу? Как же много? - удивился бизнесмен, но вдруг улыбнулся.
- Доктор, давайте так. Пять тысяч баксов я Вам дам все равно. Услугу Вы мне оказали немалую - точнее, сейчас окажете. А я Вам на услугу отвечу своей услугой. Согласны?
Иван Васильевич, оправившийся от мгновенного шока, снова сделал независимый вид и серьезно кивнул головой.
Гоша в это время обводил взглядом комнату. Поводил-поводил головой, а потом спрашивает Ивана Васильевича:
- Вы меня извините, доктор, но, как мне кажется, Вы не слишком много зарабатываете. Кресло, на котором я сижу, потерто. Обои на стенах в застарелых каплях краски, словно их не меняли еще со времен какого-нибудь клерка горкома, трудившегося в этих стенах. Книжная полка - не офисная. Так лакировали стенные гарнитуры в девяностых годах.
И... понимаете... Ваше отношение к деньгам... - Гоша многозначительно посмотрел на Ивана Васильевича.
- Что мое отношение к деньгам? - Ивану Васильевичу не понравилось это бесцеремонное вторжение в его личные проблемы. Кто здесь пациент, в конце концов?
- Ну, Вы понимаете. Вы их жаждете. Боитесь промотать.
- Мотать деньги, Григорий, дело спекулянтов и прожигателей жизни. А вот если бы Вы встали на мое место, честного психотерапевта, то увидели бы, каково это, когда ветер в карманах свистит.
- Ну, как знать, Иван Васильевич... - улыбнулся и энергично встал Гоша, - На завтра ничего не планируйте. К часу дня я заеду за Вами. Будем оплачивать мой визит по тарифам консультации. Моя услуга - мое право.
У Ивана Васильевича не было ни шанса.
Дача у Гоши была на загляденье. Трехэтажный некрашеный особняк, сложенный из крепких толстых бревен, прудик у центрального входа. Аккуратные дорожки розового кирпича, вившиеся вокруг, утопали в пионах и астрах. Резные беседки, что стояли у пруда, головокружительно пахли свежей смолой, и когда Иван Васильевич присел и бросил взгляд на гладь пруда, любопытный карп вытащил свою массивную башку на поверхность - дадут ли что пожевать?
- Добро пожаловать в мою скромную обитель! - с традиционной русской ложной скромностью Гоша представил Ивану Васильевичу дачу, - Жена с детьми на Мальдивах, а я вот тут бобылем, как говорится.
Улыбчивая девушка принесла прямо на стол беседки угощение - квас, холодец, селедку под шубой.
- Извините, спиртного нет, - пожал плечами Гоша, - не держим.
Иван Васильевич был не против.
- Вы хотели мне что-то показать?
- Показать? - Гоша задумался и посмотрел на Ивана Васильевича, - ну, смотрите.
Он высунул из кармана довольно-таки неопрятных клетчатых бриджей коробок спичек, чиркнул одной из них и сосредоточенно начал подпаливать слабым огоньком стреху беседки.
После двух попыток пламя начало охватывать еле видимым ореолом тонкую стреху.
- Сырая, - сказал Гоша виновато, - плохо разгорается.
Иван Васильевич сидел и думал, что будет лучше - сидеть тихо и кивать или же бежать с криками прочь. Перед ним сидел сумасшедший.
Полминуты оба сидели молча и смотрели на маленький веселый пожар в полуметре от них. Иван Васильевич - со страхом, а Гоша - с философски полуприкрытым взглядом.
Наконец, Иван Васильевич решил, что пора что-то менять.
- Она горит, Григорий.
- Ну да, - удовлетворенно ответил тот, протянув руки, чтоб погреть их о пламя.
- Но она же сгорит.
- Ну да.
Еще полминуты неподвижного молчания.
Иван Васильевич не выдержал, ухватил Григория за рукав и сайгаком выскочил из беседки.
- Так горит же! Тушите!
Иван Васильевич трясся от перевозбуждения и страха.
- Тушите, сгорим! - крикнул он срывающимся голосом девушке, что принесла им снедь, но та лишь равнодушно махнула рукой.
"И она тоже..." - промелькнула мысль.
- Доктор, - вышел наконец из своей расслабляющей нирваны Гоша, - не суетитесь Вы так. Беседка горит, ну и что? Ну и сгорит. Дом не спалит, никого не убьет.
Но Иван Васильевич стоял как пыльным мешком ушибленный, а потом просто устало оперся на красивую белую березу. Это все-таки было слишком.
Григорий, видимо, смекнул, что ввел человека в транс своими выходками. Это было слишком для бедного доктора, который на такую беседку целый месяц зарабатывает.
- Доктор, послушайте...
- Я не доктор, я психотерапевт...
- Послушайте, - он сел перед Иваном Васильевичем прямо на аккуратную травку, по-китайски сложив ноги, - все гораздо проще и прозаичнее. Мы ведь дышим? Ну так попробуйте экономить воздух. Прямо сейчас - вдыхайте, и не выдыхайте.
Иван Васильевич автоматически последовал этому предложению и закашлялся. Вопреки правилам приличия прилег на зеленую травку, с удовольствием ощутив горящей щекой прохладу.
- Что Вы от меня хотите? - устало произнес он. Впечатлений на этот день, кажется, было достаточно. Его мутило, мир вокруг подернулся какой-то серой пеленой.
- Никакая книга не научит этому, доктор. В это надо зажмуриться... и поверить. Это слишком невероятно и не поддается логике, поэтому часто проходит мимо образованных умов. Пацаны знают, потому что они пробовали.
- Что знают?..
- Давайте-ка еще раз, Иван Васильевич. Вдохните... вот, молодец, и нет... не выдыхайте! Давайте же храните это сокровище, этот живительный газ.
Иван Васильевич раскрыл рот и глубоко задышал, отерев пот со лба.
- Доктор, как же Вы? - деланно удивился Гоша, - так же еще быстрей тратится!
- Григорий, перестаньте делать из меня дурака! Это же физиология, нельзя не выдыхать!
- Да? Ну и что? А вот это, - Гоша указал на пылающую теперь беседку, которую так никто и не погасил, - это бизнес. Не похоже?
Беседка ярким факелом горела на два этажа в высоту, страшно потрескивая и рассыпая искры по сторонам. Хорошо, хоть деревья и дом в отдалении, подумал Иван Васильевич.
- Бизнес, Григорий, предполагает вложение средств в нужные дела, как и дыхание, между прочим! А Вы что делаете? Беседки жжете?
- Смотрите, доктор, смотрите. Глаза не закрывайте. Перед Вами сидит долларовый миллионер, между прочим.
Этот довод не смог не достигнуть сознания Ивана Васильевича. Трехэтажная дача и карп, выглядывающий из пруда, были довольно красноречивы.
- Речь идет о способности человека... способности вдохнуть и выдохнуть. Знаете - диалектика. Хочешь научиться бегать - научись стоять. Не зная ненависти, не распознаешь и любви. А не способен ломать, - Гоша показал рукой на беседку, - и не построишь никогда.
Деньги - это способность что-то построить, дорогой доктор. Хотите получать - научитесь ломать! А в переводе на великий и могучий - проматывать. Причем без толку.
- Мотовству ли учиться! - засмеялся проголодавшийся на нервной почве Иван Васильевич, запивая кваском вежливо поднесенный шмат ветчины, - мотовству учиться не надо, оно само тебя найдет!
Они в Григорием прошли во вторую беседку. Григорий на полминуты оставил Ивана Васильевича наслаждаться вкусом еды на свежем воздухе и двумя резвыми белочками, скачушими в висящей на дереве клетке. Он зашел за какой-то пристеночек дома, вытащил оттуда огнетушитель и, как настоящий цивилизованный человек, затушил горящую беседку.
- Готов признать, - повинился он, сев обратно к Ивану Васильевичу и засунув в рот цельный осетринный бутерброд, - что я был несколько... экстравагантен в плане беседки. Но насчет мотовства - это Вы, доктор, погорячились. Показать?
И Гоша снова достал из кармана коробок спичек.
Иван Васильевич пролил квас на парадные штаны.
- Доктор, дорогой, - с укоризной покачал головой Гоша, подбросив коробок в ладони, - я не собираюсь поджигать и эту беседку тоже. Разве что на следующей неделе.
Он достал из коробка спичку и отдал ее Ивану Васильевичу. Тот, недоумевая, взял.
- Сломайте ее, доктор.
- Зачем? - подозрительно, язвительно и с толикой антагонизма спросил Иван Васильевич, который решил, что лучшая защита от Гошиных фокусов - это нападение.
- Без "зачем", доктор. Просто сломайте. Это просто спичка.
Иван Васильевич осторожно сломал спичку и аккуратно положил на край необработанного деревянного стола. Воровато посмотрел на Гошу.
Тот кивком головы одобрил.
- С трудом, но сломали. Давайте-ка закрепим этот урок. Сломайте еще пять спичек.
Иван Васильевич сломал.
- Молодец! Не пропащая еще душа! - восхитился Гоша и поднял большой палец, - теперь... сломайте вот это.
И подал Ивану Васильевичу алюминиевую вилку.
Иван Васильевич взял, приготовился было сломать, но... руки вдруг занемели, словно какой-то строгий приказ изнутри запрещал нарушать рамки приличий.
Гоша загоготал, поддерживая пузо ладонями:
- Ага! Ломать не строить, говорите, доктор? Давайте, ломайте.
Иван Васильевич раздраженно шмякнул вилку об стол.
- Что мы, ей-богу, ерундой занимаемся! Григорий, Вы же взрослый человек.
- Да? - посерьезнел Гоша, чей голос приобрел издевательский оттенок, - А как Вы думаете, доктор, связаны как-то Ваша неспособность взять вилку, чтоб её сломать, и Ваша неспособность взять деньги, чтоб их потратить? Ну-ка, взял вилку и сломал.
Иван Васильевич не смел ослушаться, потому как новый, жесткий голос Гоши был несколько сильнее боязливого пищания изнутри.
Он взял вилку и осторожно согнул ее под прямым углом.
- Да что уж мелочиться, сломайте!
Иван Васильевич нсколько раз перегнул вилку, после чего ручка мягко отломалась. Вроде ничего страшного. Но в голове у Ивана Васильевича шумело.
А Гоша ему новую вилку подает - давай, говорит, ломай.
Иван Васильевич сломал. Он уже не то чтобы подчинялся Гоше из опасения. Он чувствовал себя роботом - тело было как чужое, и единственным способом адекватно контролировать его была четкая и недвусмысленная команда извне.
Гоша подал ему тарелку.
- Разбей её теперь.
Иван Васильевич взял тарелку, выпустил ее из рук и пронаблюдал, как она, словно при замедленной съемке, движется по направлению к полу. Медленно разлетающиеся осколки.
Ивану Васильевичу было всё равно. Это сделал не он. Кто-то другой. Это другой мальчик! Другого накажите! Я тарелок не бил!
Двести грамм колодезной воды из старого граненого стакана, волною окатившие его лицо, заставили вернуться в реальность.
- Доктор, дорогой, сами, сами давайте, ручками.
И Гоша подал следующую тарелку, на которой по ободку бежали красивые красно-золотые цветы.
Иван Васильевич вдруг разозлился.
- Не надо меня контролировать! - зарычал он на Гошу, который и ухом не повел, - Если я у Вас в гостях, то это не дает Вам права пудрить мне мозги!
Заругаться-то заругался, а внутри мысль свербит - продолжить надо... Происходит сейчас что-то.
Иван Васильевич взял эту красивую тарелку и мстительно ударил ее об ножку стола. Хотел - пусть получит!
Осколки весело зазвенели на радость Гоше, который явно не чувствовал себя оскорбленным. Вместо изрыгания проклятий он резко дотрусил до красивого синего сарайчика, достал оттуда топор, всунул его в руки Ивана Васильевича и приглашающим жестом указал на стол.
Это было уже слишком. Руки Ивана Васильевича просто отказывались, просто наотрез отказывались замахиваться на предмет мебели. Это было... сумасшествие.
Но Гоша был не прост, и сумасшествие продолжалось. Печальную участь стола разделили стулья, потом беседка, газонокосилка, сарайчик, в дело пошла бензопила...
Иван Васильевич стоял с огромной доской наперевес, думая с молодецким задором, куда бы ее закинуть. На его носу застыла мокрота, вытекавшая из него, словно тело цеплялось за последнее душевное здоровье, оставшееся у владельца. Слезы, пот, кровь и занозы - через все прошел он, вгрызаясь в эти залежи страхов и расстройств, спрессованных в твердую массу. Вгрызаясь, чтобы вылезти, отплевываясь от этого навоза, с другой стороны.
И вдруг внезапное понимание сложилось в уме Ивана Васильевича, как кубик Рубика. В единое целое, неразделимое и столь естественное для человеческого разума!
- Гоша! - закричал он в восторге и закинул доску в центр пруда, - Гоша, я дышу! Я дышу! Смотри!
И Иван Васильевич кинулся в пруд прямо в костюме, заграбастал доску и с торжествующим видом Александра Македонского вышагал с ней обратно, на берег.
Гоша стоял, прислонившись к срубу дачи, и пожевывал травинку, срубленную бензопилой в порыве страсти Ивана Васильевича к разрушению.
- Гоша, Боже, так интересно это - нельзя построить, не сломав! Нельзя построить, не сломав! Это же так очевидно!
- Теперь очевидно, доктор, - довольство Гоши лучилось на его измазанном сажей лице, - но не раньше, да?
Иван Васильевич отряхнулся.
- Теперь... Я любой бизнес построить могу! Да я теперь все из-под земли достану!
- Ой, доктор! Не промахнуться бы теперь с пылу с жару!
- Что такое?
- Пора теперь обратить внимание на другую сторону медали, доктор. Диалектика, понимаете?
- При чем тут диалектика?
- Прежде чем сломать что-то, доктор, Вы должны уметь построить...
Иван Васильевич посмотрел - и увидел.
- Спасибо за услугу, друг. Я, конечно, не буду выставлять счет за это, отдайте деньги в какой-нибудь детдом, что-ли.
- Погодите, доктор... То еще пол-услуги...
И на непонимающий взгляд Ивана Васильевича ответил:
- Впереди теперь самое интересное...
Лидка, конечно же, не могла не всунуть в эту историю свой длинный нос.
Неизменная Валюшина подруга, задира и болтунья, она придумала себе панацею от одиночества в кругу давно надоевших ей лиц.
Имя нового идола из далекой экзотической страны было "Компания многоуровневого маркетинга Чинг-Хуанг". Вьетнамский доктор Чинг, парень с царем в голове, обнаружил однажды, что в перламутре ракушки Хуанг содержится редкое вещество, позволяющее женской гордости - волосам - плодиться и размножаться с невиданной доселе скоростью.
Согласно сообщениям доктора Чинга, красноречиво перефразированным Лидкой Валюше, препарат Чинг-Хуанг был практически спасителем цивилизации! Ведь только красота спасет мир, а красота невозможна без длинного крепкого волоса на миловидной черепной коробке.
И Валюша впряглась в работу. Сначала искала потенциальных клиентов среди подруг, где и нашла нескольких, поискала по интернету одноклассниц... И вдруг воинственный запал пропал. Вроде и препарат был неплох, волосы у Валюши и правда подросли. Вроде и интернет большой... Вроде и обмана не было. Да вот только зеленые и американские приходить большими объемами, как обещалось в красочных буклетах проекта, не спешили.
Так и забросила. И Лидка забросила - слишком уж по-европейски импульсивна была она для столь азиатского занятия. Только препарат покупать продолжали у вышестоящего товарища.
Три месяца безделья полностью разрушили хрупкие зачатки бизнеса, и тут на сцене появился, словно великий комбинатор, сумасшедший бизнесмен Гоша в своем клетчатом пиджаке. А с ним - "бедный, но честный" доктор Иван Васильевич Ватсон.
Валюша встретила гостей настороженно, но с хорошей новостью - пациент, что два года был должен кругленькую сумму, вдруг отдал ее безропотно и без всяких напоминаний.
Иван Васильевич кинул быстрый взгляд на Гошу, а тот не преминул заметить:
- Дышите, доктор, дышите. Не переставайте дышать.
Потом откашлялся и указал рукой на монитор, где на сайте светились, поддерживаемые длинноволосыми красотками в бикини, буквы "ЧИНГ-ХУАНГ".
- Вот перед нами, позвольте заметить, один из обычных примеров затаивания дыхания до смерти. На что жалуетесь, гражданочка?
Валюша, видно, приняла Гошу то ли за специалиста по торговле в Интернете, то ли за воротилу мультиуровневого маркетинга, а потому без лишних вопросов стала отвечать как на приеме у врача.
- Да вот деньги никак не могу заработать. Всех знакомых перебрала, четверых подписала, да и всё. Больше и звонить некому. Да и подписанные копошатся там что-то без толку...
- Диагноз ваш ясен, гражданочка. Рецептик сейчас выпишу, принимать по многу раз в день в любое время суток. Вы, простите, занимались когда-нибудь разбазариванием общения?
Судя по пустым глазам Валюши, вопрос был не понят. Но кто-кто, а уж Иван Васильевич сразу почуял, куда ветер дует! А потому предоставил все дело Гоше, а сам сел на диван, закинул ногу на ногу и, довольный, приготовился к шоу.
- Я хотел сказать, - продолжил Гоша, - звонили, писали, говорили с кем-то просто так, без повода? Убивали время на это?
- Нет, конечно, - с осознанием чувства собственного достоинства ответила Валюша, обученная родной мамой по принципу "меньше слов - больше дела", - я предпочитаю заниматься делом, а не пустой болтовней.
- Ну, тогда мы будем учиться заниматься пустой болтовней, - просто ответил Гоша.
- Уважаемый Григорий, - язвительно заметила Валюша, - пустой болтовне учиться не надо. Каждый дурак может этим заниматься. А вот пусть попробуют сальдо подбить или дерево посадить. Тут-то и откроется, кто он есть, этот человек.
- Да-да. Ну раз каждый дурак, то уж и Вы подавно, Валентина, - поклонился ей Гоша, - прошу к прибору!
Он набрал в поисковике "Евстигнеев", слепо ткнул мышкой на какую-то статью и получил электронный адрес. Набрал его и отошел, оставив перед Валей окошко для набора текста письма.
- Это кто? - ткнула пальцем в монитор озадаченная Валюша.
Гоша пожал плечами.
- Не знаю... Мужик какой-то. Пишите, Валя, пишите.
- Что писать?.. - со страхом в округлившихся глазах прошептала Валя.
Гоша снова в деланой скуке пожал плечами.
- Да какая разница? Мы собираемся это письмо разбазарить, выкинуть в мусор, промотать, если хотите. Какая же разница?
Валя решительно поднесла руки к клавиатуре, но тренированные печатать пальцы словно одеревенели...
Шоу началось.
Через месяц Иван Васильевич и Гоша встретились за дружеской беседой в ресторанчике "Плакучая ива". Обнялись.
- Григорий, это просто мистика! - жестикулируя, делился успехами Иван Васильевич, - Я начал понимать, что данный феномен имеет отношение именно - именно к человеку, а не к точности направления или дороговизне рекламы. Как ни странно, речь идет скорее о количестве посылаемого... общения.
- Я бы даже уточнил, дорогой доктор, - не столько к количеству, сколько к способности произвести данное количество. Количество - не проблема. Количества боятся, когда его... боятся. Количество, как кажется, уже становится бранным словом в нашем истлевающем обществе... Простите доктор, расфилософствовался.
- Но мистика еще и в том, - продолжил Иван Васильевич, - что пинаешь мячик словно бы в дерево, а отлетает он тебе от забора. Вон, посмотри на Валюшу, далеко ходить не надо. Болтает незнамо с кем, так разве ж они покупают? Не-ет. Не покупают. Другие покупают! Откуда узнают только? Что их толкает? Сеть уже до тридцати человек выросла. Глядишь - это баловство скоро больше приносить будет, чем моя практика.
- Ну, не завидуйте, доктор, - засмеялся Гоша, - лучше дышите, глубже дышите!
- Дорогой Григорий, приходите, гостем будете! Я всегда рад выписать Вам любую справку, какую Вы пожелаете. Такую выпишу - Кащенко обзавидуется!
- По тарифу?
Иван Васильевич, смеясь, не ответил, похлопал Гошу по плечу, приобнял, и оба вышли из ресторанчика в мир духоты, замкнутости и озлобленности - нести людям вокруг неистовое послание самой трепещущей жизни.
Вышли дышать.
