Второй час я подпрыгивал в кузове, сидя на бумажных цементных мешках в новенькой дембельской парадке. Нас было четверо жестоко обманутых дембелей, едущих в неизвестном направлении.
Второй час я подпрыгивал в кузове, сидя на бумажных цементных мешках в новенькой дембельской парадке. Нас было четверо жестоко обманутых дембелей, едущих в неизвестном направлении.
Женщины вполне могут плакать как им надо. Если рыдания недостаточно громкие и жалобные, то стоит только вспомнить свежую обиду, недавнее несчастье, и сила истерики будет немедленно удвоена.
Ребенок вернулся из детского сада, ноздри раздуты, бровки вниз, сердинки в глазах.
- Сынок, вижу есть что рассказать.
- Да, мам. Меня сегодня Егор ударил, толкнул, я упал, мне было больно.
Нам около тридцати, и мы не стали брутальными работягами и примерными семьянинами. Мы - новое поколение, оставшееся детьми. Мы не являемся тем, что написано у нас в паспорте, трудовой, чековой или медицинской книжке. Это всего лишь какие-то «маленькие чёрненькие буковки».
Однажды я встретил бездомную кошку:
— Как Ваши дела?
— Ничего, понемножку...
— Я слышал, что Вы тяжело заболели...
Полтора года назад устраивалась я на работу в одну очень солидную компанию. Перед собеседованием довольно долгое время ждала в очень просторной приемной, где помимо меня занимались своими делами служащие фирмы, в том числе и секретарь. Речь, собственно, о ней.
Академик Бехтерев, тот самый, что посвятил жизнь изучению мозга, как-то заметил, что великое счастье умереть, не растеряв на дорогах жизни разум, будет дано лишь 20% людей. Остальные к старости, увы, превратятся в злых или наивных маразматиков и станут балластом на плечах собственных внуков и взрослых детей.
Мать впервые слышит, что она плохая мать, довольно скоро после рождения ребенка. Папу бесит, что ребенок кричит, не спит, что мать берет его на руки, не берет его на руки, кладет с собой спать, уходит спать к нему, что она нервничает из-за каждого чиха и в квартире у нее не убрано. Весь день дома сидела - что делала? Убрать было трудно?
Ах, когда она выходила из своей белой машины и шла до ближайшего супермаркета, все взгляды был обращены на нее. Она это знала. И уже не пряталась за солнечными очками или широкополой шляпой.
Летали синие галки,
кружили красные волки,
и елки были, как палки,
и палки были, как елки.